Глава 16. Наутро Аннабел почувствовала себя настолько окрепшей

Наутро Аннабел почувствовала себя настолько окрепшей, что спустилась вниз. К ее радости, оказалось, что встреча с гадюкой вызвала общее сочувствие всех собравшихся, включая лорда Кендалла. Проявив приличные случаю сострадание и участие, он сидел рядом с ней за завтраком, накрытым на задней террасе, и даже настоял на том, чтобы держать тарелку, пока она выбирала на буфетном столе лакомые кусочки. Едва ее стакан с водой пустел, Кендалл давал слуге знак его наполнить. Впрочем, то же самое он делал и для леди Констанс Дарроуби, немедленно присоединившейся к ним.

Вспомнив рассказы подруг о леди Констанс, Аннабел украдкой рассматривала соперницу. Кендалл, похоже, всерьез заинтересовался девушкой Глава 16. Наутро Аннабел почувствовала себя настолько окрепшей, державшейся спокойно и чуточку отчужденно. Она отличалась элегантной худобой и была одета в стиле, недавно вошедшем в моду. И Дейзи была права — рот у нее действительно напоминал ридикюль на шнурке, и с постоянно округлявшихся губ слетали томные охи и вздохи каждый раз, когда Кендалл делился с ней очередными открытиями в ботанике.

— Сколько вы, должно быть, пережили! — заметила она Аннабел, услышав историю с гадюкой. — Какой ужас! Просто чудо, что вы не погибли!

Несмотря на ангельскую улыбку, холодный блеск светло‑голубых глаз выдавал хищницу, которая вряд ли расстроилась бы, скончайся она на месте.

— Но я вполне здорова и более чем готова к Глава 16. Наутро Аннабел почувствовала себя настолько окрепшей новой прогулке по лесу, — объявила Аннабел, улыбнувшись Кендаллу.

— На вашем месте я не стала бы переутомляться так скоро после болезни, — посоветовала леди Констанс. — Судя по вашему виду, вы еще не совсем оправились. Но я уверена, что через несколько дней ваша бледность сменится здоровым румянцем.

Аннабел продолжала растягивать губы в улыбке, не подавая виду, как больно ранит хитрая тактика соперницы, хотя втайне ее так и подмывало высказаться насчет уродливого родимого пятна на лбу леди Констанс.

— Прошу простить, — неожиданно пробормотала та вставая, — Принесли свежую землянику. Сейчас вернусь.

— Не торопитесь, — в тон ей приторным голоском сказала Аннабел. — Мы вряд ли заметим ваше отсутствие Глава 16. Наутро Аннабел почувствовала себя настолько окрепшей.

Вместе с Кендаллом они наблюдали, как леди Констанс скользит к буфету, где по странной случайности как раз наполнял тарелку мистер Бенджамин Макслоу, Джентльмен‑фермер учтиво отступил от огромной чаши с земляникой и подержал тарелку леди Констанс, пока та выбирала лучшие ягоды. Со стороны их отношения казались не более чем сердечной дружбой… но Аннабел вовремя вспомнила историю, рассказанную позавчера Дейзи. И тут ее осенило. Да вот же он — идеальный способ устранить с дороги леди Констанс! И прежде чем дать себе время подумать о последствиях, соображениях морали и тому подобных неуместных сантиментах, она со вздохом подняла глаза на лорда Кендалла Глава 16. Наутро Аннабел почувствовала себя настолько окрепшей.

— Вижу, эти двое умело скрывают истинное состояние дел, не находите? — пробормотала она, лукаво подмигнув в сторону леди Констанс и Макслоу. — Впрочем, они правы. Вряд ли им на пользу послужит, если все узнают…

Она осеклась и с деланным смущением взглянула в недоумевающие глаза лорда Кендалла.



— О, простите, Я полагала, что вы уже слышали…

Кендалл озадаченно нахмурился.

— Что именно? — поинтересовался он, настороженно глядя на парочку.

— Ну… я не из тех, кто любит злословить… и не подумала бы распространять сплетни… но знаю из надежного источника, что во время пикника на берегу реки… леди Дарроуби и мистера Макслоу застали в весьма недвусмысленной ситуации Глава 16. Наутро Аннабел почувствовала себя настолько окрепшей. Оба стояли за деревом и…

Аннабел снова осеклась и досадливо прикусила губу.

— Мне не следовало ничего говорить, И возможно, все это чистейшее недоразумение. Разве можно знать наверняка?!

С этими словами она изящным жестом поднесла ко рту чашку и украдкой стрельнула глазами в Кендалла. Его мысли были написаны на лице яснее, чем в книге. Он не хотел верить, что леди Констанс поймали на чем‑то недостойном. Такого просто быть не могло! Но, будучи истинным джентльменом, Кендалл ни за что не станет доискиваться до истины и уж тем более не посмеет спросить у леди Констанс, так ли все было Глава 16. Наутро Аннабел почувствовала себя настолько окрепшей, как утверждает Аннабел. Нет, он, разумеется, будет молчать, попытается игнорировать собственные подозрения, которые станут разъедать ему душу…

— Аннабел, т‑тебе не стоило т‑так поступать, — прошептала Эви, когда девушка призналась подругам в содеянном. После завтрака они удалились в спальню Эви, где последней пришлось покрыть лицо толстым слоем белого крема, который, по утверждению тетки, прекрасно выводил веснушки. Неодобрительно глядя на Аннабел, Эви пыталась продолжать обличительную речь, но язык окончательно отказался ей повиноваться.

— Блестящий ход, — объявила Лилиан, беря с туалетного столика пилку для ногтей. Неясно, была ли она на стороне Аннабел, но верность подруге пересилила все иные соображения. — И ведь Аннабел фактически не солгала Глава 16. Наутро Аннабел почувствовала себя настолько окрепшей! Просто повторила услышанную где‑то сплетню и при этом предупредила, что это всего лишь недостоверный слух. Дело Кендалла — верить ему или не верить.

— Но Аннабел не добавила, что точно знает, правда это или нет, — возразила Эви.

Лилиан принялась сосредоточенно подпиливать ноготь.

— И все же не солгала, — подчеркнула она.

Сгорая от угрызений совести, Аннабел обернулась к Дейзи:

— А ты что думаешь?

Младшая сестра Лилиан, все это время рассеянно перекидывавшая мяч из одной руки в другую, проницательно посмотрела на Аннабел.

— Думаю, что иногда утаивание всей информации — все равно, что ложь. Ты ступила на скользкую тропинку, дорогая. Поосторожнее, не то Глава 16. Наутро Аннабел почувствовала себя настолько окрепшей можешь упасть.

Лилиан раздраженно фыркнула:

— О, перестань вещать, как прорицательница‑шарлатанка из дешевого шоу! Главное, чтобы Аннабел добилась своего, а средства значения не имеют! Важен результат. И, Эви, при чем тут этическая казуистика?! Ты согласилась помочь нам завлечь лорда Кендалла в компрометирующую ситуацию: это, по‑твоему, лучше, чем передавать лживые сплетни?

— Мы все обещали никому не причинять зла, — с большим достоинством объявила Эви, вытирая полотенцем густые потеки крема.

— Леди Констанс вовсе не причинили зла, — настаивала Лилиан. — Она не влюблена в лорда Кендалла. Очевидно, что она добивается его только потому, что он один из немногих, оставшихся холостыми в конце сезона, и нужно Глава 16. Наутро Аннабел почувствовала себя настолько окрепшей же этой даме выйти замуж. Как и всем прочим. Господи, Эви, ты обязана взять себя в руки и хоть немного ожесточиться. Неужели положение леди Констанс хуже нашего?! Взгляни на нас: почти старые девы, которым нечем похвастаться, кроме веснушек, укуса гадюки и унизительной сцены с лордом Уэстклифом, мистером Хантом и компанией идиоток в одних панталонах.

Аннабел, сидевшая на краю кровати, медленно повалилась назад и уставилась в полосатый балдахин. Господи, ну почему она чувствует себя такой виноватой? Почему не может, как Лилиан, верить, что цель оправдывает средства?

Она пообещала себе, что в будущем станет совершать исключительно благородные поступки.

И кроме того Глава 16. Наутро Аннабел почувствовала себя настолько окрепшей… как указала Лилиан, лорд Кендалл может либо верить, либо не верить слухам, это его дело. Он взрослый человек, способный самостоятельно принимать решения. Аннабел лишь посеяла семена сомнения, а уж взойдут они или нет — зависит от него.

Вечером Аннабел переоделась в розовое, с серебристым отливом, платье из бесчисленных летящих слоев прозрачного шелкового газа, перехваченное в талии жестким шелковым поясом, украшенным огромной белой розой. Юбки тихо шелестели на каждом шагу, и Аннабел взбила легкие волны, чувствуя себя настоящей принцессой. Слишком нетерпеливая, чтобы дождаться Филиппы, туалет которой занимал целую вечность, Аннабел вышла из комнаты пораньше в надежде увидеться с подругами. Если повезет Глава 16. Наутро Аннабел почувствовала себя настолько окрепшей, она может даже столкнуться с лордом Кендаллом и найти предлог, чтобы на несколько минут остаться с ним наедине.

Осторожно ступая на укушенную ногу, Аннабел направилась по коридору, ведущему к парадной лестнице. Какой‑то непонятный порыв заставил ее остановиться у маленького салона, дверь которого была чуть приоткрыта. Она прокралась туда. Здесь было темно, но лившегося из коридора света было достаточно, чтобы очертить силуэт шахматного столика. Подступив ближе, она с удовольствием заметила, что фигуры стоят в том же положении, что и в момент прерванной игры. Почему Хант тратил на это время? Неужели ожидал, что она попросит его продолжить партию Глава 16. Наутро Аннабел почувствовала себя настолько окрепшей?

«Ничего не касайся», — велела она себе… но искушение было слишком велико. Она прищурилась, оценивая ситуацию свежим взглядом. Конь Ханта вот‑вот возьмет ее ферзя. Значит, нужно как‑то рокироваться, чтобы этого избежать. И неожиданно Аннабел увидела, как лучше защитить находившегося под угрозой ферзя. Она подвинула стоявшую рядом ладью, чтобы взять коня и тем самым вообще удалить его с доски. Довольно улыбнувшись, она отставила фигуру в сторону и вышла из комнаты. Спустилась по парадной лестнице, пересекла холл и направилась к комнатам для гостей. Толстый ковер приглушал шаги… и она неожиданно почувствовала, что кто‑то идет сзади. По спине прошел неприятный озноб Глава 16. Наутро Аннабел почувствовала себя настолько окрепшей. Оглянувшись, она увидела лорда Ходжема, двигавшегося с удивительной быстротой для столь грузного человека. Толстые пальцы вцепились в шелковый пояс, вынуждая ее остановиться, иначе тонкая лента, несомненно, лопнула бы.

Подумать только, как обнаглел Ходжем, если преследует ее там, где их легко могут увидеть!

Возмущенно ахнув, Аннабел повернулась лицом к нему. В ноздри ударил масляный запах напомаженных волос. При виде толстого брюха, втиснутого в вечерний костюм, ее затошнило.

— Прелестное создание, — пробормотал Ходжем, дыша на нее густыми парами бренди. — Вижу, вы уже поправились, и поэтому мы можем возобновить нашу вчерашнюю беседу, так не вовремя прерванную вашей матерью.

— Вы омерзительное… — яростно прошипела Аннабел но Глава 16. Наутро Аннабел почувствовала себя настолько окрепшей он прервал поток слов, бесцеремонно стиснув ее челюсти на удивление цепкими пальцами.

— Я все расскажу Кендаллу, — пригрозил он, приблизив пухлые губы к ее губам. — И приведу достаточно грязных подробностей, чтобы отныне он смотрел на вас и вашу семейку с искренним отвращением!

Массивное тело прижало ее к стене, едва не придушив.

— Если только, — продолжал он, обдавая ее вонючим дыханием, — вы не согласитесь ублажать меня тем же манером, что и ваша матушка…

— Тогда идите и говорите с Кендаллом, — бросила Аннабел, глаза которой излучали ненависть. — Выложите ему все, и покончим с этим. Я лучше подохну в канаве от голода и Глава 16. Наутро Аннабел почувствовала себя настолько окрепшей холода, чем стану «ублажать» гнусную свинью вроде вас.

Ходжем не веря ушам уставился на нее в бессильной ярости.

— Ты еще пожалеешь, — прошипел он, брызгая слюной.

— Я так не думаю, — с холодным презрением улыбнулась девушка.

И прежде чем Ходжем отпустил ее, Аннабел краем глаза уловила какое‑то движение. Повернув голову, она увидела приближавшегося мужчину… мужчину, который двигался с грацией вышедшей на охоту пантеры. Со стороны, должно быть, казалось, что она и Ходжем застыли любовном объятии.

— Немедленно отпустите, — вполголоса потребовала она, что было сил отталкивая неповоротливую массу.

Ходжем наконец отступил, дав ей возможность вдохнуть полной грудью, и послал ей исполненный злобы Глава 16. Наутро Аннабел почувствовала себя настолько окрепшей многообещающий взгляд, затем развернулся и ушел в противоположном от незнакомца направлении.

Доведенная до отчаяния, Аннабел уставилась в лицо Саймона Ханта. Тот, мгновенно оказавшись рядом, схватил ее за плечи и посмотрел вслед удиравшему Ходжему жестким, почти кровожадным взглядом, от которого Аннабел похолодела. Но когда он перевел глаза на нее… О, только не это!

У нее перехватило дыхание. До сих пор она не видела, чтобы Хант терял самообладание. Как бы она ни оскорбляла, ни насмехалась, ни язвила, он всегда оставался внешне равнодушным, а иногда и отвечал ударом на удар. Но сейчас, похоже, маска слетела. Она наконец сделала нечто, спровоцировавшее искренний Глава 16. Наутро Аннабел почувствовала себя настолько окрепшей гнев. Он поистине готов был ее удушить.

— Так вы следили за мной? — спросила она с деланным спокойствием, гадая, как ему удалось появиться именно в этот момент.

— Я видел, как вы пересекли холл и как Ходжем крался за вами. Вот решил узнать, что между вами происходит.

— Ну как? Выяснили? — вызывающе бросила она.

— Пока не знаю, — последовала зловеще тихая реплика. — Признайтесь, Аннабел, утверждая, что можете достичь большего, что именно вы имели в виду? Решили ублажать этот идиотский кусок жира в обмен на жалкие подачки, которые он будет вам кидать? Ни за что не поверил бы, что вы так глупы.

— Вы, развратный лицемер, — яростно прошептала Глава 16. Наутро Аннабел почувствовала себя настолько окрепшей Аннабел, — злитесь на меня за то, что я его любовница, а не ваша… так скажите, какое имеет значение, кому я продаю свое тело?! Почему это вас так волнует?

— Потому что вы хотите не его, — процедил Хант сквозь зубы. — И не Кендалла. Вы хотите меня.

Аннабел никак не могла разобраться в клубке эмоций, бурливших в душе. Не могла понять, отчего схватка наполняла ее странным, почти жутким возбуждением. Она желала дать ему пощечину, броситься на него, провоцировать, пока последние остатки самообладания не испарятся.

— Позвольте угадать… вы готовы предложить мне более выгодный вариант того соглашения, которое я, по вашему мнению Глава 16. Наутро Аннабел почувствовала себя настолько окрепшей, заключила с Ходжемом? — бросила она и презрительно рассмеялась, прочтя ответ на его лице. — Так не трудитесь. Нет. Ни за что. Поэтому раз и навсегда оставьте меня в покое…

В холле послышались шаги и голоса. Аннабел осеклась и в отчаянии обернулась, чтобы найти комнату, куда можно проскользнуть незамеченной. Иначе ее застанут наедине с Хантом, и тогда…

Но в этот момент Хант, поймав ее за руку, втолкнул в ближайшее помещение и быстро закрыл дверь.

Разобрав очертания пианино и музыкальных пюпитров, Аннабел отскочила от Ханта. Он едва успел поймать пюпитр, который она задела юбкой.

— Если уж вы способны выносить положение любовницы Ходжема, — пробормотал он Глава 16. Наутро Аннабел почувствовала себя настолько окрепшей, загоняя ее в угол, — Богу известно, что моей содержанкой быть куда легче. Можете сколько угодно твердить, что вас не влечет ко мне, но мы оба знаем, что это ложь. Назовите цену, Аннабел. Любую сумму, которая только придет в голову. Хотите собственный дом? Яхту? Заметано. И давайте покончим с этим: довольно я вас ждал.

— Ах, как романтично, — пробормотала Аннабел с притворным смехом. — Боже! Но ваше предложение лишено обыкновенной тактичности, мистер Хант. И вы не правы, предполагая, что я способна быть только чьей‑то содержанкой. Я могу заставить лорда Кендалла жениться на мне.

Его глаза были темнее обсидиана.

— Это замужество Глава 16. Наутро Аннабел почувствовала себя настолько окрепшей превратит вашу жизнь в ад на земле. Он никогда вас не полюбит. Он даже вас не знает.

Аннабел вскинулась как ужаленная:

— Мне не нужна любовь! Я всего лишь желаю…

Внезапная боль, ударившая в сердце, сосредоточилась в груди, превратившись в комок непереносимого холода. Глядя в непроницаемое лицо, она попробовала повторить:

— Я всего лишь желаю…

У дверей послышался шум. Ручка повернулась. Растерянная Аннабел поняла, что сейчас в комнату войдут и все надежды на брак с Кендаллом рассеются, как пыль на ветру.

Аннабел среагировала мгновенно, потащив Ханта в нишу у окна, за шелковые занавески, висевшие на медном карнизе. Из всех Глава 16. Наутро Аннабел почувствовала себя настолько окрепшей предметов обстановки здесь была только крытая бархатом скамья под окном, на которой было небрежно разбросано несколько книг. Задернув занавеску, Аннабел бросилась на Ханта, закрыла ему рот ладонью, как раз в тот момент когда в комнате появились люди. До них донеслись приглушенные голоса и нестройные звуки скрипки. Какой ужас! Это явились музыканты, чтобы настроить инструменты перед началом бала! По всему очевидно, что вот‑вот ее застанет на месте преступления целый оркестр!

Поверх занавесок пробивалось как раз достаточно света, чтобы Аннабел видела коварную усмешку, игравшую на губах Ханта. Одно слово или шорох в этой непристойной ситуации — и с ней покончено! Поэтому она плотнее прижала Глава 16. Наутро Аннабел почувствовала себя настолько окрепшей ладонь к его губам, пронзая его убийственным взглядом.

Голоса музыкантов смешивались с визгом настраиваемых инструментов. Наконец диссонанс сменился гармонией. Гадая, скоро ли их поймают, Аннабел тупо уставилась на занавески. Только бы никому не пришло в голову их раздвинуть! Она так и не отняла руки от губ Ханта и неожиданно ощутила, как он напряжен. Взглянув на него, она увидела, что злобное веселье во взгляде сменилось куда более опасным выражением.

Она застыла. Сердце заколотилось с такой силой, что ребрам стало больно. Широко раскрытыми глазами она воззрилась на Ханта, не замечая, что его свободная рука медленно поднимается. Поднимается и Глава 16. Наутро Аннабел почувствовала себя настолько окрепшей начинает осторожно отгибать ее пальцы, все еще прижатые к его рту, начиная с мизинца. Дыхание его все учащалось, вырываясь короткими вздохами поверх ее ладони. Аннабел мотнула головой и попыталась отодвинуться, но он уже обхватил ее талию. Она оказалась в ловушке… беспомощная, отданная на милость Ханта, не в силах помешать ему делать все, что взбредет в голову.

Последний палец был отогнут, и Хант, оттолкнув ее руку, сжал затылок Аннабел. Она оказалась в тисках. Он не причинял боли, но не давал пошевелиться или вырваться, И когда его голова опустилась, ее губы с безмолвным стоном раздвинулись, а разум померк.

Его губы завладели ее губами, нежные Глава 16. Наутро Аннабел почувствовала себя настолько окрепшей, но уверенные, требующие ответа. Ее била непонятная лихорадка, жар сжигал тело, жар желания, подобного которому она еще не знала. Воспоминания о том, единственном, поцелуе меркли в сравнении с этим… потому что он больше не был незнакомцем. Она хотела его с пугающим отчаянием. Он касался губами подбородка, щек, лба, оставляя повсюду огненный след, прежде чем снова завладеть ртом. Аннабел ощутила прикосновение кончика его языка к своему, и это было так неожиданно, что она отпрянула бы, не держи он ее так крепко.

Музыкальный разнобой отдавался в ушах, напоминая об угрозе обнаружения. Она вынудила себя расслабиться, хотя все еще дрожала. Следующие несколько Глава 16. Наутро Аннабел почувствовала себя настолько окрепшей минут придется позволять ему все, что он только пожелает, лишь бы не обнаружить свое присутствие в этой комнате.

Хант снова припал к ней, лаская языком и губами. Она была шокирована таким интимным обращением и еще больше — невыразимыми ощущениями, терзавшими особенно уязвимые части тела. Восхитительная слабость одолела Аннабел, и она пошатнулась, слепо шаря по его затылку, чувствуя под пальцами шелковистую массу волос. Нерешительные касания ошеломили его до такой степени, что она услышала долгий прерывистый вздох, словно он больше не мог сдерживаться. Он погладил ее щеку, чуть отстранился, игриво прикусил сначала ее верхнюю губу, потом нижнюю, обдавая теплом Глава 16. Наутро Аннабел почувствовала себя настолько окрепшей своего дыхания. Сама не зная почему, она обняла Ханта, притянула его голову к себе, и когда его губы прижались к ее губам в почти исступленном поцелуе, едва не застонала, но вовремя спохватилась и спрятала лицо у него на плече.

И только сейчас почувствовала, как неровно поднимается и опускается его грудь. Как тяжело бьется его сердце. Он резко, почти грубо, потянул ее за волосы, откидывая голову. Прокладывая поцелуями огненную дорожку от впадинки за правым ухом. Пробуждая к жизни чувствительные нервы. Обводя тонкую вену языком. Его пальцы скользнули по ее плечу, поглаживая ключицу. Он чуть покусывал ее шею… нашел местечко, прикосновение к которому Глава 16. Наутро Аннабел почувствовала себя настолько окрепшей заставило ее вздрогнуть, и продолжал ласкать его, пока еще один стон едва не сорвался с увлажненных поцелуями губ. Отчаянно отбиваясь, она сумела отвлечь его на несколько минут, прежде чем последовал очередной долгий поцелуй. Его ладонь погладила шелк, закрывавший ее грудь… раз… другой, третий… и каждый раз жар его кожи все глубже проникал через слои ткани. И когда ее сосок превратился в тугой бутон, Саймон продолжал нежно гладить его кончиками пальцев, пока он еще больше не затвердел. Она бессильно обмякла, открытая неспешной ласке его языка, искусным поглаживаниям рук. Этого не должно было случиться, но она таяла от наслаждения, поглощенная чувственным пламенем Глава 16. Наутро Аннабел почувствовала себя настолько окрепшей.

Он заставил ее забыть обо всем в эти безмолвные краткие мгновения. Она потеряла счет времени, не понимала, где они и кто. Знала только, что желает его близости… прикосновений… горячих рук… упругой плоти… твердости губ…

Аннабел цеплялась за его рубашку, пока она не выскочила из брюк, сгребала в горсти белое накрахмаленное полотно в отчаянной попытке добраться до обнаженной кожи. Он, похоже, понял, что у нее просто нет опыта в обуздании столь буйного желания, поэтому поцелуи стали нежнее, легче, а его руки успокаивающими движениями гладили спину Аннабел. Однако все эти старания имели совершенно противоположный эффект: она сильнее впивалась в Глава 16. Наутро Аннабел почувствовала себя настолько окрепшей него губами, а тело извивалось в каком‑то невероятном ритме. Наконец он зарылся ртом в изгиб шеи, держа Аннабел в сокрушительных объятиях. Она была абсурдно благодарна за почти жестокую хватку, помогавшую сдержать безумную дрожь. Так они стояли, казалось, целую вечность, пока до Аннабел сквозь дымку страсти не дошло, что в комнате воцарилась тишина. Музыканты приготовили инструменты к балу и ушли. Хант поднял голову и осторожно отвел занавеску. Удостоверившись, что комната пуста, он обернулся к Аннабел и заправил ей за ухо прядь блестящих волос.

— Никого, — прошептал он.

Слишком потрясенная, чтобы мыслить связно, Аннабел молча смотрела на него. Кончиками пальцев он Глава 16. Наутро Аннабел почувствовала себя настолько окрепшей обводил ее горячую щеку, распухшие губы, и она с чем‑то вроде отчаяния ощутила мгновенную ответную реакцию своей неудовлетворенной плоти, истерически заколотившийся пульс, волну наслаждения, окатившего тело. Давно пора отодвинуться от него, иначе ее отсутствие скоро заметят. Но к собственному стыду, она оставалась неподвижной, жадно впитывая ощущения от ласк Ханта. Он снова нагнул голову и впился в ее губы, одновременно расстегивая пуговицы, тянувшиеся по спинке платья. На этот раз она не смогла больше сдерживать стоны, тихие крики, вздох облегчения, когда тесный корсаж внезапно ослаб. Покрой платья сделал невозможным носить корсет с чашечками. Пришлось надеть другой, доходивший до линии бюста Глава 16. Наутро Аннабел почувствовала себя настолько окрепшей, так что груди были совершенно свободны.

Не прерывая поцелуя, Хант увлек ее на скамью и усадил себе на колени. Корсаж сполз еще ниже, обнажая полные холмики. Неожиданно встревоженная такой вольностью, Аннабел слабо попыталась оттолкнуть его, но он прижался губами к тому месту, где испуганной птичкой трепыхалось ее сердце. Обняв ее за спину, он скользнул губами к соску, и при первом же прикосновении она перестала сопротивляться и замерла. Сжатые кулачки легли на его плечи. Он взял сосок в рот, лаская языком, пока нежный бугорок не затвердел, а вены не наполнились жидким медом. Он что‑то успокаивающе бормотал, потирая сосок большим пальцем Глава 16. Наутро Аннабел почувствовала себя настолько окрепшей. Что‑то неразборчиво бормоча, она обвила руками его упругую шею и ахнула, когда его губы сомкнулись на другом соске и потянули.

Водоворот желания вновь увлек ее, срывая протяжные стоны с губ и заставляя тело ритмически двигаться. Ханта терзала та же неутолимая потребность: она чувствовала это в бешеном биении его сердца и тяжелом, затрудненном дыхании. Но он, казалось, был способен лучше контролировать свою страсть, чем она: движения его туб и рук оставались осторожными и сдержанными. Она билась в оковах своего платья, хватаясь за рукава его фрака и жилет: слишком много одежды повсюду, и она сходила с ума от желания ощутить его Глава 16. Наутро Аннабел почувствовала себя настолько окрепшей обнаженную плоть в своей…

— Легче, милая, — шептал он. — Расслабься. Нет, сиди спокойно…

Но она никакие могла заставить свое тело повиноваться, не могла остановить конвульсивные движения бедер и прерывистые мольбы, слетавшие с измятых поцелуями губ.

Хант продолжал обнимать ее, что‑то неразборчиво шепча, проводя губами по ее лицу, нежно гладя грудь. Она вдруг поняла, что он поправляет ее одежду, переворачивая, как куклу, застегивая пуговицы. В какую‑то минуту он даже тихо, потрясенно рассмеялся, словно пораженный собственными действиями. Позже Аннабел вспомнила, что он казался столь же потрясенным, но тогда, в огне неудовлетворенного желания, она не могла размотать клубок спутанных мыслей. Но Глава 16. Наутро Аннабел почувствовала себя настолько окрепшей и желание постепенно покидало ее, оставляя тошнотворный осадок стыда.

Она решительно встала с его коленей и отвернулась, не желая, чтобы он видел ее дрожащие губы. И смогла вымолвить всего два слова, прервавшие тяжелое молчание.

По‑прежнему не глядя на Саймона, она хрипло обронила:

— Больше никогда.

И, откинув занавески, оставила комнату со всей возможной поспешностью и бросилась бежать по коридору.


documentacilwiz.html
documentacimdth.html
documentacimldp.html
documentacimsnx.html
documentacimzyf.html
Документ Глава 16. Наутро Аннабел почувствовала себя настолько окрепшей